Каждый будний день он проделывал один и тот же путь: от дома до метро, затем пересадка на кольцевую, выход у знакомой арки. Но сегодня что-то пошло не так. В час пик, в гуще уставших людей, зазвонил телефон. Голос в трубке был знакомым до боли — бывшая. Разговор, которого он так долго избегал, затянул, отвлёк. Он машинально шёл в потоке, отвечал на вопросы, кивал, хотя его никто не видел. И лишь когда связь прервалась, он поднял голову и замер.

Вокруг было непривычно тихо для пересадочного узла. Бесконечный коридор с одинаковыми кафельными стенами уходил вдаль, освещённый холодным светом люминесцентных ламп. Ни указателей, ни рекламных плакатов, ни толпы. Только его шаги, отдававшиеся глухим эхом. Он попытался вернуться назад, но через несколько минут снова оказался у той же скамейки усталости, которую уже видел. Паника, сдавленная и холодная, сжала горло.

Инстинктивно он полез в карман за телефоном — нет сети. Часы показывали странное время, будто остановились. Тогда он заметил первую аномалию. На стене, где раньше была гладкая плитка, проступил едва заметный узор, напоминающий трещину. Он замер, вспомнив смутное правило, прочитанное когда-то в старой городской легенде: если что-то изменилось — поворачивай назад. Он развернулся и пошёл в противоположном направлении.

Следующий отрезок пути казался обычным. Ничего не менялось: те же стены, тот же свет, тот же звук шагов. Значит, по логике этого странного места, нужно было просто продолжать движение вперёд. Он шёл, считая шаги, пытаясь не сбиться. Потом снова аномалия — внезапно погасла одна из ламп, оставив позади пятно густой тени. Снова разворот.

Так начался его марафон. Он прошёл семь циклов, каждый раз отмечая изменения: внезапный сквозняк там, где его не должно быть, звук далёкого поезда, доносящийся не с той стороны, тень, движущаяся самостоятельно. Семь раз он поворачивал или шёл прямо, следуя жёсткому, необъяснимому алгоритму. Усталость валила с ног, а чувство безысходности росло. Казалось, эти коридоры будут длиться вечно.

На восьмом отрезке, когда он уже почти не надеялся, изменение было едва уловимым. Воздух чуть потеплел, пахнув не затхлостью подземки, а слабым ароматом кофе с буфета наверху. И впереди, в конце тоннеля, он наконец увидел не просто очередной поворот, а знакомый указатель с названием станции. С облегчением, граничащим со сломом, он сделал последний шаг вперёд — и его сразу охватил шум толпы, голоса, музыка из наушников прохожего. Он стоял на обычной платформе, в привычном часе пик, как будто ничего и не было. Только дрожь в коленях и абсолютно севшая батарея телефона напоминали о том, что путь домой сегодня занял не сорок минут, а несоизмеримо больше.