Милли устроилась экономкой в богатый дом Винчестеров, расположенный за городом. Девушке, только что вышедшей по УДО, эта работа была крайне нужна. Однако с хозяйкой Ниной найти общий язык оказалось непросто. Та вела себя странно, была явно не в себе и постоянно придиралась к новой служанке.

Зато Эндрю, супруг Нины, проявлял себя совершенно иначе. Мужчина неизменно оставался учтивым и доброжелательным. Он ловко гасил возникающие напряженные моменты, мягко улаживая размолвки между женой и прислугой. Милли всё чаще замечала, что его внимание к ней выходит за рамки обычной вежливости. В его взгляде иногда читался неподдельный интерес, а в словах сквозила особая теплота.

Жизнь в особняке текла по своим, не всегда понятным законам. Нина могла часами бродить по пустым комнатам, что-то бормоча себе под нос, а затем внезапно устроить проверку безупречно выполненной работы. Милли приходилось быть начеку, стараясь предугадать каждую прихоть хозяйки. Она ценила это место, дававшее ей крышу над головой и шанс начать всё заново. Мысли о возможном конфликте и увольнении пугали её больше всего.

Эндрю стал для неё тихой гаванью в этом беспокойном доме. Он мог снять напряжение парой спокойных фраз, незаметно поддержать. Его присутствие действовало умиротворяюще на Нину, что сразу чувствовалось в атмосфере дома. Милли ловила себя на мысли, что ждёт его возвращения с работы, чтобы услышать его ровный, уверенный голос.

Но чем больше росла её симпатия к хозяину дома, тем сильнее становилась настороженность. Она понимала шаткость своего положения. Одна неверная черта, один неосторожный шаг — и хрупкое равновесие будет разрушено. Девушка старалась сохранять профессиональную дистанцию, хотя это становилось труднее с каждым днём. Особенно когда она оставалась с Эндрю наедине, а в его глазах вспыхивал тот самый особый, тёплый огонёк.

Работа по дому отнимала много сил, но Милли не жаловалась. Чистые, наполненные светом комнаты, ухоженный сад за окном — всё это казалось ей воплощением стабильности, которой ей так не хватало. Она с усердием натирала паркет, драила до блеска серебро и следила за порядком в каждой комнате. В этой безупречной чистоте был её вклад в жизнь этого дома, её тихая надежда остаться здесь надолго.

Отношения с Ниной оставались сложными. Иногда хозяйка могла быть почти милой, задавая вопросы о прошлом Милли, а уже на следующий день игнорировать её или делать колкие замечания. Девушка училась не принимать это близко к сердцу, списывая всё на нестабильное состояние Нины. Она замечала, как Эндрю заботливо ухаживает за женой, и это вызывало в ней смешанные чувства — и уважение к нему, и смутную, непонятную грусть.

Прошлое Милли напоминало о себе лишь изредка, в виде коротких официальных писем от куратора. Здесь, в этом красивом доме среди лесов, оно казалось далёким сном. Наяву же были расписание дел, тихие разговоры с Эндрю за завтраком и постоянная, изматывающая необходимость быть идеальной. Она держалась из последних сил, понимая, что другого шанса у неё может и не быть. А в глубине души теплилась робкая надежда, что в этой странной семье она всё же найдёт своё место.