Эльвира с детства знала, что её сводная сестра Агнес прекрасна. Это было фактом, таким же неоспоримым, как солнце на небе. Сама же Эльвира, старшая дочь, считала себя дурнушкой. Особенно её удручал собственный нос — не идеальная прямая линия, а нечто, казавшееся ей грубым и неправильным. Её мечты вращались вокруг одного: выйти замуж за принца и затмить всех на королевском балу. Мать, оставшаяся после скоропостижной смерти второго мужа с горой долгов, смотрела на мечты дочери прагматично. Удачный брак Эльвиры мог бы спасти их всех от нищеты.

— Операция, — сказала она однажды за завтраком, откладывая в сторону счет от кредитора. — Современная медицина творит чудеса. Исправление формы носа — это разумное вложение. Единственный наш шанс.

Эльвира замерла, в её глазах вспыхнула смесь страха и надежды. Мысль о скальпеле леденила душу, но перспектива изменить свою жизнь манила сильнее. Агнес, сидевшая напротив, лишь молча опустила глаза к чашке. Её природной красоте не требовалось подобных жертв.

Подготовка была недолгой. Деньги нашли, заняв у последнего из ещё доверявших им родственников. Хирург имел хорошие отзывы, хотя его кабинет располагался не в самой фешенебельной части города. Сама операция осталась в памяти Эльвиры смутным кошмаром: яркий свет ламп, запах антисептика, ощущение, будто лицо больше не принадлежит ей.

Недели восстановления тянулись мучительно. Лицо было опухшим, синяки под глазами отливали всеми оттенками жёлтого и лилового. Эльвира часами сидела у зеркала, пытаясь разглядеть в отражении контуры обещанного совершенства. Мать утешала её, говоря о будущем триумфе. Наконец, повязки сняли.

Нос стал другим — тонким, с изящной горбинкой, которую Эльвира прежде так ненавидела в своём старом. Это была красивая, но чужая черта. Зеркало показывало привлекательную незнакомку. В груди же клокотала тревога. Старая Эльвира, с её неуверенностью и обидой, никуда не делась. Она просто спряталась за новым фасадом.

Бал приближался. Платье для Эльвиры шили из остатков когда-то дорогой ткани, перелицовав старое платье матери. Оно должно было выглядеть богато при свечах. Агнес надела простое голубое платье, и этого было достаточно, чтобы выглядеть прелестно.

В ночь бала Эльвира вошла в бальный зал, чувствуя, как на неё устремляются взгляды. Шёпот одобрения плыл за ней. Её новый профиль был безупречен. Принц, высокий и статный, заметил её и пригласил на танец. Казалось, мечта сбывается. Но во время вальса, глядя в его ясные глаза, Эльвира поняла страшную вещь. Он восхищался маской, красивой оболочкой. Он не видел её. А сказать ему было нечего — вся её жизнь последние месяцы свелась к этой одной цели, к этому носу. Её мысли были пусты, как зал после праздника.

В тот вечер принц протанцевал с ней дважды, а потом увлёкся беседой с дочерью посла, девушкой, чьё лицо было оживлено умом и интересом к жизни. Эльвира же, с её идеальным носом, осталась стоять у колонны. Рядом с ней оказалась Агнес, которую скромное платье не помешало быть окружённой весёлой компанией молодых людей, ценивших её лёгкий смех и доброту.

Дорога домой была молчаливой. Мать смотрела в окно кареты, подсчитывая в уме новые долги, которые теперь казались ещё безнадёжнее. Эльвира понимала, что операция подарила ей лишь временное внимание. Настоящее же счастье, как и настоящая красота, оказались куда сложнее, чем просто правильные черты лица. Они таились где-то внутри, и скальпель хирурга был бессилен их создать или исправить. Зеркало теперь показывало красивую женщину, но в её собственных глазах по-прежнему жила некрасивая девочка, так и не сумевшая стать собой.