Марисса Ирвин подъезжает к дому, адрес которого ей продиктовал сын по телефону. После уроков он заскочил к приятелю, с которым подружился недавно. Женщина, открывшая дверь, видит впервые. На вопрос о мальчике она лишь пожимает плечами. Не понимает, о ком речь. В её глазах — искреннее недоумение. Холодная волна накатывает на Мариссу снизу вверх. Это чувство знакомо каждому, у кого есть дети. Оно приходит внезапно, сжимая горло. Мир на секунду замирает. Где сейчас её ребёнок? Почему его нет там, где он должен быть? Тишина в прихожей кажется оглушительной. Она делает шаг назад, на крыльцо, озираясь по сторонам. Может, перепутала улицу? Нет, номер дома совпадает. Может, мальчишки вышли во двор? Но двор пуст. Она снова смотрит на женщину в дверном проёме. Та кажется обычной, спокойной. Слишком спокойной. В голове проносятся обрывки новостей, страшные истории, которые читала украдкой и старалась забыть. Рука сама тянется к телефону в кармане. Надо звонить. Сыну. Мужу. Кому угодно. Но сначала — глубокий вдох. Паника не помощник. Надо думать, действовать, искать. Она бормочет извинения, отходит от двери. Ноги будто ватные. Взгляд выхватывает занавеску на окне соседнего дома — шевельнулась. Кто-то наблюдает? Или это ветер? Сердце колотится, отдаваясь в висках. Она обходит дом, заглядывая за угол. Никого. Только осенние листья шуршат под ногами. Это всего лишь несколько минут. Но они растягиваются в вечность. Каждая секунда — это вопрос без ответа. Где он? Что случилось? Почему телефон сына теперь не отвечает? Тишина в трубке страшнее любых слов. Она возвращается к своей машине, опираясь на дверцу. Надо ехать. Проверить школу, обычную дорогу домой, все возможные пути. Мысли скачут, цепляясь за любую надежду. Может, он просто заигрался? Забыл предупредить? Но внутренний голос, тот самый, материнский, шепчет что-то другое. Что-то тревожное и неумолимое. Она заводит двигатель. Первый, самый страшный шаг в неизвестность сделан. Кошмар, о котором не хочет думать ни один родитель, становится реальностью. Её реальностью. И от этого понимания воздух становится густым, как сироп. Дальше будут звонки, поиски, полиция. Но сейчас, в эту минуту, она одна. Одна со своей нарастающей, леденящей душу тишиной.